- Вы не ошиблись, - послышалось от дверей, - и несчастный поручик Виткевич тоже имел некоторые дела на Востоке...

Это сказал, входя в номер, молодой, но уже достаточно полный человек, который не замедлил представиться:

- Лев Сенявин, вице-директор Азиатского департамента при министерстве иностранных дел... Кстати, а где все бумаги? Полицмейстер кочергой указал на жерло камина.

- Ужас.., боже мой! - воскликнул Сенявин, хватаясь за голову. - Ведь бумагам Виткевича не было цены.., от них зависело будущее всей нашей восточной политики - быть в афганском Кабуле нам, русским, или.., или Кабул возьмут англичане.

Русские газеты хранили об этом выстреле молчание!

Л. Г. Сенявин известил графа Василия Перовского, оренбургского генерал-губернатора: "Причина самоубийства до сих пор загадка, и боюсь, что она загадкою и останется..." Напророчил он верно: сколько ни гадали потом историки, но так и не дознались о причинах самоубийства Виткевича - на самом всплеске гребня его удивительной карьеры. И почему он прежде, чем поднес пистолет к виску, уничтожил все бумаги, привезенные из Кабула и прочтенные Перовским в Оренбурге?

Ян Виткевич по-русски назывался Иваном Викторовичем.

***

Ночами мешал спать голодный рев верблюдов, приходивших из степи с вьюками поклажи, а днями надоедало блеянье многотысячных овечьих отар, гонимых киргизами в Оренбург на заклание. Перовский раздраженно захлопнул окна своего кабинета, провел пальцем по краю стола:

- Пылища! А новости из Хивы и Бухары не радуют: тамошние владыки призывают единоверцев грабить русские караваны...

Одно из полученных писем, пришедшее из Берлина, он вскрыл ранее всех других. Ему писал знаменитый ученый Александр Гумбольд, недавно свершивший путешествие по России, и, отложив его письмо в сторону, генерал-губернатор распорядился: