- Поздравляю вас с чином поручика, заодно предлагаю вам должность моего личного адъютанта. Кстати, можете известить обворожительную пани Потоцкую, что она неосмотрительно скоро вас позабыла, ибо при всех ваших достоинствах вас, милый поручик, ожидает удивительная карьера...

Перовский в это время был озабочен "усмирением" Хивы, но прежде, чем слать туда войска, надобно было выяснить отношения Афганистана и Персии к властям этого разбойничьего оазиса. Поэтому он желал бы видеть своего посланца в Кабуле.

- Вы понимаете, зачем это необходимо Петербургу?

- Догадываюсь, - понятливо кивнул Виткевич. - Но для подобных странствий мне предстоит и некоторая мимикрия.

- Например?

- Считайте, что поручика Виткевича более не существует, завтра же вы увидите в этом роскошном кабинете хивинского торговца рахат-лукумом по имени, допустим, Ибрагим-бей. Неожиданно исчезнувший из вашего кабинета в Оренбурге, этот бритоголовый хитрец и скряга вдруг объявится там, где вам угодно - в Хиве, в Кабуле или в Мешхеде. Если же вы услышите, что он повешен, так будьте уверены - его повесили.., англичане.

- И в этом я не сомневаюсь, - поддержал его Перовский, - и даже могу заранее назвать имя палача.

- Интересно, - улыбнулся Виткевич.

- Это лейтенант Ост-Индской компании, некий Алекс Берне, который уже побывал в Кабуле.., раньше вас, Ибрагим-бей!

- Ваше превосходительство, я.., готов! Виткевич был готов, но вот готов ли я, ваш автор? Давно приобщившись к делам Востока, я, когда бы ни касался прошлого Афганистана, всегда поражался сложности политической обстановки в Кабуле, куда, не будучи мусульманином, мне лучше бы и не соваться. По этой причине обещаю быть предельно краток в изложении событий. При всем желании мне, читатель, никак не уложиться в одну-две страницы, чтобы передать то напряжение, какое возникало в горах Афганистана, поневоле ставшего "буфером" между Россией, владевшей Оренбургом, и Англией, стремившейся, чтобы ее колониальные границы оказались на окраинах того же Оренбурга.